| За кого голосует Простоквашино? |
|
– Ты, Шарик, за кого голосовать нынче будешь, – спросил кот Матроскин своего приятеля, стоя перед зеркалом и расчесывая усы. – А я вообще голосовать не пойду, – отозвался Шарик. – Голосуй, не голосуй, костей от этого в супе не прибавляется.– Абсолютно собачья позиция. Голосуют не ради костей.– А ради чего же еще? – удивился Шарик.– Ради всеобщего удовлетворения, – замурлыкал в ответ кот.– Это как?– Попой об косяк. Пойдешь голос отдавать или как?– А мне своего голоса жалко. Отдашь, чем гавкать будешь.В это время в дверь постучали.– Кто там? – спросил по привычке галчонок.– Агитатор Печкин! – донеслось с улицы. – Пришел убеждать вступать в «Народный фронт».– Никого нет дома, – соврал галчонок.– Ну, нигде не открывают, – расстроился Печкин. – Придется к вам через окно лезть. Мне новые члены во как нужны!– Ты бы еще через трубу полез, – подал голос Матроскин. – Не пойдем мы с Шариком на твой фронт. Мы мир во всем мире любим.– Ладно, открой Печкину, – сжалился Шарик. – Он ведь не от хорошей жизни подрабатывает. Пенсия у почтальонов сам знаешь какая.– Ну, давай, пускай свой поток фантазий, – сказал Матроскин Печкину, открывая тому дверь. – Сказочник простоквашинский. Обещай свой суповой набор Шарику. Вон тот уже уши растопырил.– Ты, Матроскин, прямо представитель несистемной оппозиции получаешься, – обиделся на кота Печкин. – А вот наша почта так полным составом во фронт вошла.– И что, письма быстрее ходить стали? – съязвил Матроскин.– Нет, письма нам некогда теперь носить. Мы листовки носим и плакаты расклеиваем. Хотите, я вам плакат с медведем на печку приделаю.– Не надо нам никаких косолапых, – подал голос Шарик. – Я медведей с малых лет опасаюсь. Им бы только что-нибудь стянуть. Что плохо лежит. И еще рычат при этом и гадят где попало.– Мечта любой дворняжки – укусить медведя за задницу, – заметил Печкин.– И вовремя после этого смыться, – добавил Матроскин. – Ну, ладно. Вы тут как хотите, а я на выборы пойду. Надо бы в нашем Простоквашине что-то изменить к лучшему. А то закиснем, как молоко от моей коровы без холодильника. Да и коровы-то уже давно нет.– Позвольте полюбопытствовать, – Печкин присел на табурет возле печки. – Куда коровка-то подевалась?– Государство мне коровку дало. Оно же ее и забрало, – вздохнул Матроскин. – За неуплату процентов по ипотечному кредиту. Домик хотел наш выкупить. Теперь все в залоге. Даже Шарик.– А я решил из Простоквашино уехать, – подал голос Шарик. – Навсегда уехать.– И куда же ты намылился? – поинтересовался Матроскин.– Куда-нибудь за границу. В Чехию или Германию. Куда теперь весь наш средний класс валит.– Тоже мне, средний класс нашелся, – фыркнул Матроскин. – Вон, кроссовок дырявый, а все туда же, в люди выбиться хочешь.– А кому не хочется, – вздохнул агитатор Печкин. – Давайте лучше чай будем пить. Я вон баранок принес из магазина. Вчера пенсию дали.Печкин, Шарик и Матроскин пили чай из старого самовара, а по улице мимо проносились крутые иностранные автомобили, уносящие дачников из деревни в столицу.Ведь если где нынче и проводить отпуск, так это в Простоквашино. Об этом сейчас все знают. Простоквашино стало брендом. И все его жители тоже сбрендили.Такова се ля ви – как сказал бы Матроскин Шарику, закладывая его в банке под залог ипотечного кредита. |